Предложение о выделении единой интегративной отрасли «оружейной» криминалистической техники, в принципиальных моментах совпадает с предложениями В. М. Плескачевского и других сторонников криминалистического оружиеведения. Однако, хотя В. А. Ручкин с симпатией отзывается о термине «криминалистическое оружиеведение», он воздерживается от применения его к формируемому учению, ссылаясь на некоторые чисто формальные моменты.

Зарождение идеи криминалистического оружиеведения обусловлено теми же реалиями, что и идея криминальной армалогии, а, следовательно, в ее основе – объективно существующие проблемы, требующие решения, возможно, нетрадиционными способами. Во всяком случае, если обоснование обособления криминалистического учения об оружии связано с привлечением таких несвойственных для криминалистики социально-исторических, технико-конструктивных, национально-психологических и т. п. категорий, как тенденции и закономерности эволюции оружия, можно считать, что первый шаг по отходу от «разумного научного консерватизма» уже сделан. Так, В. М. Колотушкин признает «криминалистическое оружиеведение» как объективно существующую данность, включая в рамки этого раздела криминалистической техники в качестве самостоятельной научной дисциплины криминалистическое взрывоведение.

Уголовное право изучает вопросы уголовной ответственности за нарушение установленного порядка оборота оружия, составы преступлений, связанных с использованием оружия и предметов, приспособленных для нанесения телесных повреждений. Уголовно-правового понятия оружия не существует, поэтому при решении вопроса об относимости предмета к оружию, приходится прибегать к экспертно-криминалистической оценке, которая по существу предопределяет и уголовно-правовую оценку, что вряд ли может быть признано правильным.